На этот раз Фельтон, как ни был он бесстрастен или как ни старался
казаться таким, не мог устоять против тайного воздействия, которому он уже
начал подчиняться: видеть эту женщину, такую прекрасную, чистую, словно
непорочное видение, - видеть ее то проливающей слезы, то угрожающей, в одно
и то же время испытывать обаяние со красоты и покоряющую силу ее скорби -
это было слишком много для мечтателя, слишком много для ума, распаленного
восторгами исступленной воры, слишком много для сердца, снедаемого пылкой
любовью к богу и жгучей ненавистью к людям.
Миледи уловила это смущение, бессознательно почуяла пламя
противоположных страстей, бушевавших в крови молодого фанатика; подобно
искусному полководцу, который, видя, что неприятель готов отступить, идет на
него с победным кличем, она встала, прекрасная, как древняя жрица,
вдохновенная, как христианская девственница; шея ее обнажилась, волосы
разметались, взор зажегся тем огнем, который уже внес смятение в чувства
молодого пуританина; одной рукой стыдливо придерживая на груди платье,
другую простирая вперед, она шагнула к нему и запела своим нежным голосом,
которому в иных случаях умела придавать страстное и грозное выражение:
Бросьте жертву в пасть Ваала,
Киньте мученицу львам -
Отомстит всевышний вам!..
Я из бездн к нему воззвала -
При этом странном обращении Фельтон застыл от неожиданности.
- Кто вы, кто вы? - вскричал он, с мольбой складывая ладони. -
Посланница ли вы неба, служительница ли ада, ангел вы или демон, зовут вас
Элоа или Астарта?
- Разве ты не узнал меня, Фельтон? Я не ангел и не демон - я дочь
земли, и я сестра тебе по вере, вот и все.
- Да, да! Я сомневался еще, теперь я верю.
(А.Дюмас. Ле Труа Мускетаирес).
Лично мне этот отрывок из детской книжки живо вспомнился, когда я узнал о том, что:
( фокус однако был не нов... )
